- Для академии надо подготовиться, - сказали ему. Зима 1882 года выдалась промозглой, холодной. Бабушка уже умерла, отец проживал в Калуге, а мать с молодым мужем во Флоренции.

Борис Борисович был очень беден. Он снимал комнатенку в сырой нетопленой квартире, питался всухомятку по дешевым харчевням, а усиленная работа в таких условиях подорвала его здоровье. Врачи сказали юному мичману:

- Ваше сиятельство, у вас.., туберкулез!

Весною он выехал во Флоренцию, где и прожил два года в благодатном климате, окруженный материнской заботой. Но, верный своим принципам, мичман с любовью занимался историей искусств, слушал лекции по физике и химии, записался в школу социальных наук, где прошел полный курс политической экономии. Князь не жалел об этих годах, проведенных в Италии, и, вернувшись в Петербург, сразу поступила Морскую академию, которую опять-таки окончил первым, его имя было вторично вписано золотыми буквами на мраморную доску.

Здесь он испытал первое оскорбление: князь оставался в чине мичмана, а эполеты лейтенанта ему не давали.

- Ваше сиятельство, - было заявлено Голицыну, - вам не хватает ценза в один месяц плавания.

- Хорошо, - отвечал Борис Борисович, - я согласен на любом корабле доплавать этот месяц для полного ценза. Но Адмиралтейство в такой ерунде ему отказало:

- Извините, князь. Свободных вакансий на флоте нет.

- Тогда я подаю в отставку!

- Это ваше право...

И он стал мичманом в отставке - невелик чин! Князь устремился в Петербургский университет, в канцелярии которого испытал второе ущемление своему самолюбию. Ему был задан наивный вопрос:

- А вы имеете аттестат классической гимназии?

- Нет. Я окончил лишь Морской корпус и Морскую академию с занесением на мраморные доски.

- Для нас ваши мраморные доски ничего не значат. Нам нужны знания, начиная с закона божия и арифметики.

- Но я изучал не арифметику, а высшую математику!