- Лупят! Если не по лошадям, так по оглоблям...

***

Сейчас этот вопрос тщательно проанализирован советскими историками, и поэтому писать мне легко. Если сложен был путь в науку выходцев из народа, то князь Голицын испытал гонение в науке именно за то, что был носителем громкого титула.

Аристократия Англии и Франции давно занимала физические кафедры в Европе, но русскую аристократию физика не прельщала. Легион русских ученых-физиков формировался из среды купечества, духовенства и разночинцев. "Нарушение Голицыным этой традиции, естественно, могло привести к необычной ситуации... Она сразу же и возникла, когда князь появился в Москве, и профессор Соколов не знал, как от "его сиятельства" поскорее избавиться:

- Я обещаю вам сразу же докторскую степень, если вы исполните еще одну хорошую работу, но.., за границей!

- Я желал бы служить не Европе, а прежде всего своей отчизне, - отказался князь Голицын и был, конечно же, прав.

Своему другу Лебедеву он писал об этом случае: "Мне казалось вернее и, по крайней мере, независимее идти торной дорогой, и я решил избрать ее..." Два года Голицын готовил диссертацию. Не будучи знатоком физики, я, автор, вправе сослаться на мнение о его работе советских специалистов. Вот как они пишут. "Идеи Голицына относились к новому научному направлению, приведшему в дальнейшем к развитию квантовой физики". Против нового всегда выступает старое, и труд Голицына был подвергнут уничтожающей критике почтенных физиков - Соколова и Столетова. Эти корифеи внесли в свои рецензии столько неоправданной страстности, что их отзывы скорее напоминали злостные политические памфлеты не столько против магистра Голицына, сколько против князя Голицына. К солидным оппонентам из карьеристских соображений примкнул и киевский профессор Шиллер. Конфликт раздули до невероятных размеров. Об этом лучше всего рассказано в комментариях к первому тому трудов Голицына, выпущенному Академией наук СССР в 1960 году. Нам ясно одно: оппозиция физиков-разночинцев не пожелала иметь в товарищах физика-аристократа. Кажется, они боялись, что Голицын благодаря связям в высшем обществе займет главенствующее положение в науке и станет подавлять их, разночинцев, своим титулом. Между тем в частном письме Шиллер писал Столетову честно: "А куда настолько диссертация Голицына лучше иной докторской..."